?

Log in

No account? Create an account
милый ёрш

September 2011

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
Powered by LiveJournal.com
милый ёрш

помогите восстановить справедливость.

Ершов Илья Павлович врач анестезиолог–реаниматолог, работает в ГКБ №2 и подрабатывает в частной клинике доктора Файнштейна «ООО Файн Групп», где и началась эта печальная история.

Сама история такова:

27.10.2009 30-летней пациентке Кощеевой Е.А. в клинике доктора Файнштейна выполнялась лапароскопическая операция по поводу бесплодия, хронического аднексита, спаечного процесса в малом тазу, на коей папа был анестезиологом. Наркотические средства не использовались, поскольку клиника не имеет лицензии. Анестезия проводилась внутривенным введением кетонала до операции, затем ИВЛ закисью азота, местное обезболивание новокаином, а также пропофолом.

А теперь вопрос: Как вы считаете, данная анестезия была адекватной объему оперативноговмешательства? Я – да, и все коллеги папы, считают что ДА!

Операцию проводил доктор Гончаров, ассистировал ему доктор Санников. Примерно через 10 минут после начала операции папа заметил на мониторе снижение сатурации, АД и ЧСС, затем отметил появление подкожной эмфиземы на лице и шее пациентки. Он проконтролировал адекватность ИВЛ, проверил пульс на сонных артериях, который был отчетлив, и дал команду Гончарову прекратить подачу воздуха в брюшнуюполость. Затем выключил подачу закиси азота и начал вентиляцию 100% кислородом. Возникшая ситуация требовала быстрой реакции на снижение давления и он назначил введение адреналина, чтобы увеличить приток крови к сердцу и предотвратить возможную остановку кровообращения, одновременно вводя стабизол. После этого состояние больной стабилизировалось, повысилась частота сердечных сокращений, сатурация 95%, АД 100/60 мм рт ст. Воздух из брюшной полости был выпущен, введения иных препаратов не требовалось. Илья Павлович,тем не менее, заподозрил пневмоторакс, но без рентгена, которого в клинике нет,диагноз не может быть подтвержден. Поэтому была вызвана реанимационная бригада скорой помощи для транспортировки больной в стационар (ГКБ№2, с которой у клиники заключен договор об оказании экстренной помощи). Ожидая бригаду, он постоянно контролировал состояние пациентки. Действие наркоза заканчивалось, иу пациентки появились признаки восстановления сознания: она стала реагировать на задаваемые вопросы, выполнятьпростые команды (пожать руку). Поскольку требовалось продолжение ИВЛ, он назначил дополнительно пропофол и эсмерон. По приезду бригады ГССП, врачу анестезиологу-реаниматологу Сабянину было доложено обо всех обстоятельствах произошедшего и о предпринятых мерах. Врач скорой помощи без малейших колебаний принял решение о возможности транспортировки.

С момента передачи больной врачу скорой помощи Ершов Илья Павловичответственности за нее больше не нес, но, тем не менее, поехал в машине СП вместе с пациенткой в ГКБ№2. В пути вентиляцию легких Кощеевой проводил один изфельдшеров бригады мешком Амбу без кислорода, что видел и папа, и ехавшая в этой же машине его сестра-анестезистка. Когда сатурация снизилась до 75%, папа предложил перевести пациентку на ИВЛ кислородом, на что получил ответ, что кислорода в машине нет уже несколько дней! В пути они были 20-30 минут, и к моменту прибытия в стационар сатурация была 43%. Не низковато ли, коллеги?!

Рентгенография легких подтвердила наличие двустороннего пневмоторакса, который был дренирован только спустя почти 40 минут нахождения больной в стационаре. В ОРиТ ГКБ №2 в течение следующих суток состояние пациентки оставалось тяжелым, но стабильным, а 29.10.2009 она скончалась. Как показало судебно-медицинское вскрытие – от отека головного мозга с вклинением ствола в большое затылочное отверстие.

А теперь вопрос: на каком этапе произошла гипоксия мозга, приведшая к столь печальному концу? Во время наркоза, если после проведенных реанимационных мероприятий пациентка пришла в сознание? Или во время транспортировки в течение30 минут без кислорода, когда сатурация снизилась до 43%? Ответ, на мой взгляд, очевиден.

Но! Работники скорой помощи в последующем утверждали, что кислород в машине был, а Ершов, сидя в той же машине, его просто не заметил!!! Еще раз обращу ваше внимание на то, что в этой же машине ехала и сестра-анестезистка, работавшая в тот день с папой. Она также «не заметила» двухлитровый баллон, который, по словам врачей скорой помощи, закончился в пути, поэтому пациентку подняли в реанимацию со столь низкой сатурацией. И ведь им все поверили!!!

Поданному делу (статья 109, УК РФ, ч.2) папа был единственным! обвиняемым. Суд свердловского района г. Перми в лице судьи Крайнова А.С. приговорил его к двум годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении!!!!!

Проводились, конечно, экспертизы.Самое интересное, что к делу в качестве свидетеля была привлечена заведующая кафедрой анестезиологии и реаниматологии ПГМА Екатерина Михайловна Кон, которая никогда и больную-то в глаза невидела. Она, якобы, проводила экспертизу по представленным документам. И она же, написав экспертное заключение, по сути, посадила Илью Павловича.

Обращуваше внимание еще на тот факт, что судебное следствие длилось больше года. За это время у папы подходил срок окончания сертификата, и он, проучившись на вышеназванной кафедре в 2010 году, без проблем получил продление сертификата на следующие 5 лет. Таким образом, Екатерина Михайловна с одной стороны, продлевая сертификат моему отцу, подтверждает его квалификацию, а с другой обвиняет его в неквалифицированном оказании анестезиологического пособия и реанимационных мероприятий.

В частности, в «заключении по качествуоказания медицинской помощи» Е.М. Кон написала о том, что «тяжесть состояния пациентки Кощеевой была обусловлена тяжелым газовым синдромом, двусторонним пневмотораксом, пневмоперитонеумом, пневмомедиастинумом, экстраперикардиальной тампонадой, развившимися на фоне неадекватного обезболивания». Она также высказала предположение о том, что во время наркоза произошла остановка кровообращения, которую папа не указал в карте. Косвенными признаками этого она посчитала введение адреналина и дексаметазона (!), а также широкие, не реагирующие на свет зрачки при передаче больной скорой помощи. Неужели уважаемая Екатерина Михайловна не знает про мидриаз, который вызывается симпатомиметиками?! Если бы былаостановка кровообращения, то каков механизм восстановления сердечнойдеятельности? Сдавление воздухом венозных сосудов - полное прекращение венозного возврата- полное прекращение сердечного выброса - отсутствие пульса на сонных артериях, отсутствие периферического кровообращения. Тогда как подействовал адреналин, введенный в кубитальную вену?! Каким образом восстановилась гемодинамика, не требующая в дальнейшем медикаментозной поддержки? Каким образом признаки восстановления сознания больной, ее реакция на обращенную речь, выполнение команд свидетельствуют о том, что «гипоксия мозга началась раньше транспортировки»?

Еще одна «свидетель» Добрынина С.В., зам.главного врача ГССП, в ходе судебного следствия заявила, что «в первоначальном заключении Минздрава содержитсяуказание на транспортировку без кислорода, поскольку на тот момент медицинская документация запрошена не была». Сотрудники скорой в последующем предоставили документы, по которым якобы проводилась ИВЛ 100% кислородом. Мог ли Ершов и его сетра-анестезистка, находясь в этой же машине, «не заметить» ИВЛ кислородом? И ведь от того, что медицинская документация скорой помощью в последующем была предоставлена, гипоксия на этапе транспортировки с 95% до 43% никуда не исчезла!!!

Безоговорочно«поверив» работникам скорой помощи, Екатерина Михайловна считает проведение ИВЛ во время транспортировки мешком Амбу с оксигенацией 100% кислородом обоснованным.
Обвиняя отца в том, что он не ввел подкожно иглы широкого диаметра для уменьшения подкожной эмфиземы, не выполнил медиастинотомию и дренирование плевральных полостей, она в то же время не считает эти действия необходимыми для врача реаниматолога скорой помощи Сабянина. Почему Ершов был обязан выполнить эти действия, а все остальные доктора, непосредственно участвовавшиев лечении пациентки (я имею в виду и хирургов Гончарова и Санников, и Сабянина) нет?

Почему Екатерина Михайловна, считает, что «дефекты, допущенные врачом анестезиологом-реаниматологом выездной бригады СМП Сабяниным, не могли повлиять на дальнейшее течение и исход заболевания»?! Почему все так рьяно защищают скорую помощь, вплоть до подделки документов и осуждения невиновного?

На вопрос, поставленный перед второй экспертизой, которая проводилась в Санкт-Петербурге, был получен ясный ответ о том, что «между проведенным в клинике доктора Файнштейна обезболиванием больной и развившимися осложнениями в виде пневмомедиастинума причинно-следственной связи не имеется». Данный факт был проигнорирован судьей Крайновым. Он считает, что «независимо от наличия либо отсутствия кислорода при ИВЛ Кощеевой на этапе ее транспортировки в ГКБ№2, данное обстоятельство никакне связано с наступлением смерти пострадавшей…поскольку необратимые последствия…явились следствием дефектов, допущенных ранее в клинике ООО «Файн Групп». Соответственно, падение сатурации до 43% на момент поступления Кощеевой Е.А. в ГКБ№2, вопреки доводам подсудимого, уже не имело определяющего значения».

Как сказано в приговоре, «несмотря на то, что в данной ситуации само по себе неадекватное обезболивание не привело к наступлению смерти пострадавшей, однако, как показала в судебном заседании свидетель Кон Е.М., именно отсутствие должного обезболивания привело к началу развития осложнений» Ну не бред ли?!

Вопросов много, но, видимо, не у суда…

Сейчас папа подал апелляцию в городской суд и пока находится под подпиской о невыезде. Но, учитывая все вышесказанное.......дальше даже страшно думать…


Статью писала сестра, Ершова Анна Ильинична.

Comments

Как вам помочь, девочки?
может, информационно. Раздуть это дело в СМИ, типа, Эхо Москвы, если такая возможность подвернётся.